Традиции

Путешествие на Кой

   Принято у нас на Руси ворчать: "На кой надо, на кой надо..." А кое-кому, между прочим, надо и на Кой. Тем более что некоторые, наиболее избранные, уже давно на том Кою живут...

   Хорошая асфальтовая дорога перед Коем обрывается. Дальше начинается обыкновенная русская грязь, в просторечии называемая "улицами". Благо, зимой все это подмерзает, камуфлируется снежком и приобретает благостный вид. Подсуропил один из председателей, рассудивший: "А на кой Кою асфальт?" и направивший средства на улучшение собственного благосостояния.
   Жизнь в Кою сейчас напряженна. В доме директора Койской школы Евгения Пентюхова ружье стоит на видном месте - всегда наготове. Два месяца назад по Кою прошлась банда грабителей и собрала у старушек "дань". Трое мужиков в масках и одна женщина ломали двери, избивали несчастных и отнимали последние "гробовые" накопления. Одну из бабушек, Марью Никифирову, забили почти до смерти, потому что она героически отказывалась указать местонахождение своих кровных. Утром пришла соседка, видит - дверь взломана. Сама зайти побоялась, позвала мужиков. Те увидели лишь кучу перин да подушек посреди горницы, собрались уходить похмеляться, да соседка заметила ногу, едва видную из-под перин. Бабушку в больнице выходили, а едва Марья вернулась домой, сразу бросилась к соседке: "Это из-за тебя, из за тебя все! На кой ты корову продала, они ж к тебе метили! Перепутали..."
   В общем, теперь ружье в пентюховском доме всегда в рабочем состоянии. Евгений Вениаминович и его супруга Людмила Алексеевна - люди крепкие, но этот факт явно не взывает к расхолаживанию. Дети их уже не живут дома, а значит, рассчитывать надо на себя. Старшая, Ирина, работает врачом-гинекологом в городе Калязине. Средний, Михаил, по образованию ученый-физик, сейчас в Твери, перебивается там случайными заработками. Младший, Алексей, учится на биолога и вряд ли вернется на родину, в Кой.
   Евгений Вениаминович, или, как его в селе называют, Евгенич, кроме директорства преподает в школе физкультуру. Людмила Алексеевна - учитель истории и биологии. В этом году школа отмечает столетний юбилей, и юбилей этот вряд ли будет светлым. Над Койской школой навис меч ликвидации. Школьное здание, построенное когда-то на средства церковного прихода, наверняка простоит и еще столетие (правда, в нем нет спортивного зала и многого другого). Проблема в том, что в ней слишком мало учеников - 27 человек. Тем более что в одном из сел района, Вепре, пару лет назад школа сгорела, вместо нее построили новую, и теперь большое начальство раздумывает, не возить ли в нее койских детей (там, в селе Вепрь, своих учеников даже меньше, чем в Кою). Понимают ли начальники, что гибель школы = гибель села?
   В данный момент Пентюховы, как и прочие койские жители, заняты более прозаическими делами, а именно борьбой за существование. Свою жизнь они определяют двумя циклами. Первый, "макроцикл", - "зима-весна-лето-осень"; он связан с сенокосом, с выращиванием молодняка, с забоем скота, с картошкой и прочими крестьянскими заботами. Второй, "микроцикл", - "навоз-сено-корова...", ну, между делом и школа. Лет пятнадцать назад Пентюховым даже в кошмарах не снилось, что погрязнут они во всем этом...
   Койский народ - закалки странной. Например, здесь нет ни одного предпринимателя. Точнее, "предприниматели" встречаются, правда, их "предприятия" весьма сомнительны. Несколько человек ездят в город Бежецк (потому что есть такой автобус "Кой-Бежецк"), покупают там пятилитровые канистры с жидкостью для мытья стекол типа "Снежинка", потом разливают это в бутылочки и все эти "мерзавчики" продают койскому населению по 20 рублей за единицу емкости. Явление сие - повальное, злокозненное, и для того чтобы с ним бороться, райпо решило открыть в Кою кафе - для культурного пития. В народе его прозвали "Какаду", и оно стало истинным культурным центром Коя. Дом культуры таковым быть перестал из-за аварийного состояния полов, потолка и стен. В более аварийном состоянии пребывает прекрасный Троицкий храм, построенный когда-то на средства простых койских обывателей. Дом культуры и "Какаду" аккурат примыкают к этому замечательному архитектурному сооружению. Но культурным центром храм не стал. Причина кроется в койском характере и еще в удаленности села от городов, из-за чего священники здешнего прихода сторонятся, как кое-кто ладана.
   Кстати, о происхождения выражения "на кой". По моему глубокому убеждению, родилось оно именно из-за села Кой. Дело в том, что Кой - очень древнее село, существовало оно еще до монголо-татарского ига. А славилось оно в течение нескольких столетий ярмарками, которых проводилось целых пять: на Благовещенье, на Троицу, на Спас, на Покров и на Николу. А еще в каждое воскресенье в Кою проводились базары, особенно славились конные торжища. Так вот, когда русский человек говорил: "на Кой", это означало: "на базар, в далекое село". Вокруг Коя лежат болота, река Корёжечна, прежде чем влиться в Волгу, причудливо среди них извивается, дорог как таковых нет, только направления, вот отсюда и получилось: "на кой...".
   Насчет происхождения названия "Кой" у Людмилы Алексеевны есть две версии. Согласно первой Коем звали одного из темников Бату-хана, который имел ставку в этом селе во время битвы на реке Сить зимой 1238 года. Сама битва проходила всего в полутора десятках верст от Коя. Вторая версия напирает на то, что по-карельски "койвушка" - это береза. Но карелы на самом деле появились в этой местности позже татар.
   Среди многих койских мужиков есть работящие (и даже непьющие), но... неженатые. Все есть: и стать, и руки, и двор богатый. А женщины про них говорят: "Больно жаден до мелочей... бирюк". Это - отголосок былого; койские были торговым людом, в селе когда-то было 30 лавок. Теперь - райповский магазин и райповское "Какаду". И нет даже ни одного частного магазина. Зато койские держат помногу скотины - одних только коров по 2 или даже по 3. Из молока варят творог, продают заезжим купцам - тем и живут. Этим же промышляют и Пентюховы, только коров они сократили до одной - из-за тяжелой болезни Людмилы Алексеевны. Страшную болезнь она одолела (хотя врачи шансов не оставляли), и теперь сосредоточилась на школе, оставив хозяйство на откуп мужу.
   Евгенич время от времени впадает во власть Бахуса, ему все труднее впрягаться в "микроцикл", тем не менее доит, кормит и вывозит навоз он исправно и в любом состоянии. В это время Людмила Алексеевна занимается усовершенствованием школьного краеведческого музея, из-за недостатка помещений расположившегося прямо в кабинете истории. Именно в музее я узнал об удивительном прошлом Коя. Здесь, в семье сельского дьячка, в 1783 году родился любимый лицейский учитель Пушкина, Александр Петрович Куницын. Он, выходец из простого народа, смог пробиться на самую вершину российского Олимпа, стать профессором нравственных и политических наук. Про него Пушкин писал: "...И встретил нас Куницын приветствием меж царственных гостей..." Жаль только, за вольнодумство его отстранили от преподавания, и великолепный Куницын, на чьи лекции лицеисты ходили, как к источнику с живительной силой свободы, спился...
   Однажды дети под чугунной плитой в храме нашли фотографический альбом, составленный из фотографий, сделанных еще до революции. Находку Людмила Алексеевна назвала "Альбомом Пономаревых", так как он содержал фотографии членов семьи и гостей здешних помещиков Пономаревых. Дети говорили, что нашли там, под полом, еще что-то, но спросить уже не у кого - многие пали жертвами в борьбе с "мерзавчиками". Вакх в свои объятия берет все новых и новых жертв.
   С последствиями вакханалий и вообще с рукой судьбы часто борется Евгенич. Несколько раз он вытаскивал пьяных и ничего не соображающих жертв "Снежинки" из горящих домов. Видит ночью зарево - в любом состоянии бежит к пожарищу, - спрашивает, есть ли там люди, и входит в горящую избу. Через полчасика подкатывает обычно местное "МЧС"; при колхозном гараже районные власти организовали бригаду пожарников-спасателей (чтобы занять хотя бы шестерых койских мужиков), ну, те, разумеется, дежурят, но ведь ясно, какое у нас в России дежурство... Койские выучили телефон своего "МЧС" назубок - "548", но не всякий бывает в состоянии набрать три цифры. Да... а после спасения, на следующий день, Евгенич слышит от спасенных: "Евгенич... лучше бы ты нас не вытаскивал..." Он, кстати, и родную школу однажды в одиночку спас от пожара. Вопрос теперь: зачем?
   И все равно койские - труженики. Людмила Алексеевна о них отзывается уважительно:
   - Вот, пьют, а работают. И в колхозе за полтысячи, и дома со своими коровами. Даже алкоголики - и все равно: труд, труд, труд...
   Колхоз до недавнего времени носил имя Майорова, местного уроженца и ленинского комиссара. Петр Майоров был настолько выдающимся деятелем, что в честь него в городе Ленинграде переименовали Вознесенский проспект. Он много сделал для родного села, еще в 18-м году зажег в Кою "лампочку Ильича", но его через год убили, и протекции для Коя кончились. Собственно, они не возобновляются и по сегодняшний день.
   История колхоза (недавно его переименовали в СПК "Кой") - песня отдельная. В 80-е его возглавлял некий Голик, который и сам воровал, и другим давал украсть. Он пил по-черному, и жена его была алкоголичкой, да и вообще был он человеком несчастным, но добрым и душевным. Если свадьба или похороны у кого - корову не пожалеет зарезать. Он умер, кстати, на дороге из райцентра к Кою. Следующий председатель, правивший в 90-х, был крепким хозяином, но "хозяином в себя". То есть воровать позволял себе, но не другим. Еще он был человеком рукастым и, если на каком-то участке что-то не ладилось, самолично брался за руль трактора или за вымя коровы. Этим он немножко койских колхозников расслабил. После того как он ушел на повышение, начальником в Лесхоз, поставили председателем пожилую женщину со стороны, Лидию Никандровну Мурашову. Воровать ей было не за чем, но каждую зиму при ней поголовье в колхозе сокращалось на 100 голов. Дошло теперь до того, что численность частного стада превысила стадо колхозное. Нынешний председатель, Нина Михайловна Курникова, сама не ворует, но и другим не позволяет. Долгое время она была бухгалтером в колхозе и, по сути, "серым кардиналом" - не давала ни начальству, ни рядовым распустить руки. Евгенич ее уважительно называет "ТИП": Точна, Исполнительна, Последовательна.
   Колхозная контора сейчас ютится в бывшей бане. Отапливается в ней - простой "буржуйкой" - только одна комната, в ней собрано все управление. После хозяйствования предыдущих лиц осталось в колхозе 240 голов КРС (из них - 120 коров), 12 лошадей и 45 колхозников. Зарплата на всех составляет 30 тысяч в месяц, и это хорошо: предшественники нынешнего председателя считали, что, мол, "на кой им, ворам, вообще платить...". А "воры" - это обыкновенные и даже порядочные люди, которые тоже просят уважения.
   У самой Нины Михайловны, как и у остальных койских, большое личное подворье, на 3 коровы и десяток телят, она бы и так могла прокормиться, но с ревностью взялась тянуть колхоз. На вопрос "на кой?" отвечает так:
   - Пожалела... Сорока пяти человекам куда деваться, как быть? Как Никандровна ушла, привозили к нам одного человека из райцентра, представили как председателя, а наши побоялись, что этот окончательно все развалит. И меня выбрали. У всех свои хозяйства, коровы, овцы, молодняк... Где взять сено, солому, комбикорм? Наша цель - наварить творог и продать. Цель колхоза - надоить молока и продать. Одни цели-то...
   ...По сути, это тоже воровство, но... разве государство людей не обкрадывает, продавая по европейским ценам топливо и покупая продукцию у крестьян по "российским" ценам? Вот, получи, товарищ государство, колхоз, который существует лишь для того, чтобы самим крестьянам, на своих дворах, работалось бы полегче.
   А то колхозный строй и без того испортил людей. В Кою есть больница, преобразованная недавно в отделение сестринского ухода, или, по-простому говоря, в богадельню, в которой живут одинокие койские старики. Едва я очутился в больнице, старики набросились на меня с просьбой: у них, мол, сломался телевизор и не мог бы я посодействовать. Чувство сострадания почему-то мною не овладело, и я предложил: "А что, если вам сброситься с пенсий - и купить?.." Ежели 13 человек сложатся по 200 рублей - хороший можно купить телик, даже цветной. Меня не поняли. Я почувствовал себя оплеванным.
   Все ли плохо в Кою? Не знаю... Я попал на Кой под Рождество, люди колядовали, веселились, придуривались, наведывались в "Какаду", где обстановка вполне пристойная и вовсе не напоминает притон... В Европе, например, в каждой деревне есть кабак, где мужики культурно отрываются (получается, Кой ближе к цивилизации, чем некоторые другие села!). Я не видел грустных или растерянных лиц. Я видел улыбки и слышал смех.
   А на прощание Людмила Пентюхова, очень светлый человек и оптимист по жизни (дай ей Господи здоровья и сил!), поделилась сокровенным:
   - Врачи мне жизни дают не больше двух лет. Сама я в городе родилась, в Кимрах, а хорошо мне именно здесь. Вот, помоешься в бане, выйдешь - мороз, звезды... благодать! Поблагодаришь Бога за то, что живешь, и думаешь: неужели вся эта красота когда-то...
   В Кою действительно красиво и как-то покойно. Черт с ними, с ружьями, со "Снежинками", с грязью. На кой вся эта цивилизация, приватизация, компьютеризация? Вот сейчас пишу, а только вчера злобный вирус, приползший из Интернета, в моем компьютере уничтожил все данные, включая первоначальный вариант этого текста. Ну да ладно. Ворчу...