Вне амплуа

Александр Городницкий:"С любимыми не расставайтесь"

   Авторская песня давно заняла свою нишу в культурной жизни нашей страны. Трудно представить, что когда-то ее не существовало. Александра Городницкого при жизни причислили к основоположникам бардовской песни.

   то для вас оказалось первичным: интерес к науке или к поэзии, музыке?
   - Стихи начал писать в седьмом классе, раньше, чем начал заниматься наукой. К музыке интереса не проявлял, если не считать того, что ходил на симфонические концерты и школьником, и студентом. Когда в 1951 году, окончив школу, я поступал в Ленинградский горный институт, то меня привлекала не наука, о которой я понятия не имел, а привлекала профессия, связанная с экспедициями. Об океане тогда и не мечтал - в ту пору мечтать о плаваниях казалось нереальным. Интерес к науке пришел значительно позднее. Занялся ею, уже защитив кандидатскую диссертацию в Институте Арктики и, переехав в Москву, в Институт океанологии. С тех пор, с 1972 года, занимаюсь наукой, у меня более 550 научных работ.
   - А ваши родители имели отношение к науке?
   - Я родился в Ленинграде в семье технической интеллигенции. Мать окончила пединститут в Ленинграде и преподавала математику в школе. Когда началась война, и после блокады мы попали в город Омск, где случилось перепроизводство учителей, она переквалифицировалась в технические редакторы. Отец мой - полиграфист, занимался военной гидрографией, работал в системе военно-морского флота. Любовь к флоту, морю у меня, можно сказать, генетическая. Родители мои с утра уходили на работу. Я мыслил так, что нормальный образ жизни - это всегда работать. Вспоминаю себя в возрасте пяти-шести лет, еще до войны, как я засыпаю, а у родителей горит лампа. Мать с отцом брали работу на дом - жили трудно, в тринадцатиметровой комнате в коммуналке, - и я засыпал под свет той лампы. Это воспринималось нормально. Ни о какой литературе, как о возможном поприще, не думал. Мужчина обязан выбрать серьезную специальность, поэтому с самого начала было ясно, что стану инженером. Представление, что мужчина должен заниматься делом, так и осталось, причем независимо от того, платят за него или нет. До сих пор работаю в институте, хотя как бюджетникам нам почти не платят. Но уважать себя имеет право только тот человек, который каждый день ходит на работу, эта психология досталась мне в наследство от родителей. Я им за это очень благодарен. Мои родители были идеальной парой: не помню, чтобы они когда-нибудь ссорились, не помню конфликтов, романов на стороне. Когда в 1981 году мама умерла, сразу стало ясно, что отец - не жилец. Он не мог без нее физически существовать. Он умер от неожиданно вспыхнувшего рака. Так случается от чудовищного стресса. Это единственная идеальная пара, которую я встречал.
   - Как складывалась ваша семейная жизнь?
   - Гораздо сложнее. Первый раз женился в 1954 году на девушке, за которой ухаживал с восьмого класса. И в горный институт пошел частично оттого, что она мечтала о геологии. До сих пор признателен ей, что не пошла в институт молочной и холодильной промышленности.
   - Значит, все-таки не только романтика привела в горный институт!
   - Да... Это была первая любовь. Это был идиотский результат сексуально-уродского воспитания сталинской эпохи: что жениться надо на девице, что любовь одна на веки. Вот мы так и женились! Это брак был обречен на неудачу. Таким и оказался. В 1955-м родился сын, в 1971-м мы развелись.
   А на следующий год я женился на москвичке, поэтессе Анне Наль, роман с которой начался еще в 62-м году. Нас нечаянно познакомил будущий нобелевский лауреат Иосиф Бродский. От первого брака - сын Володя, есть уже внучки. Они оставались в Ленинграде, а потом эмигрировали в Израиль. От второго брака, к великому сожалению, детей не случилось. Так что теперь моя жена - это вся моя семья.
   - Вернемся к началу вашей биографии. Параллельно со всем вы писали песни?
   - С седьмого класса песен не писал. Только стихи. Первое из них посвятил геологам. Песни появились на третьем-четвертом курсе горного института, когда соприкоснулся с экспедиционной жизнью. Если бы не экспедиции, вряд ли написал бы. Песни возникли как средство общения вдали от семьи, любимых женщин, нормального дома. В экспедиции грубая обстановка, мужское общение. Мы пели там песни безымянных авторов, и потихонечку я начал петь на свои стихи. А серьезный отсчет моим песням начался с 1985 года с песни "Снег". Она сразу стала популярной. А так вообще-то я писал стихи. И сейчас до сих пор думаю, что пишу стихи, а они становятся песнями.
   - Пишете стихи вдали от женщин, а потом возвращаетесь к жене и возникают конфликты. Разве разлука не укрепляла семейную жизнь?
   - К сожалению, вынужден процитировать Флобера, что человек, который обречен по роду занятий на длительные скитания, обязательно потеряет семью. Потому что семья требует постоянного присутствия! Был поэт, который написал одну хорошую строчку: "С любимыми не расставайтесь". Я провел 35 лет в океане, 17 - на Крайнем Севере. У меня есть песня, где такие строки: "Бесполезно просить эту женщину ждать и дождаться, если с нею прожить суждено тебе все-таки врозь". Выбирая такую профессию, человек должен представлять, что у него практически не будет семьи, потому что обрекать молодую красивую женщину быть вечной вдовой при живом муже не стоит. У меня есть стихи "Жена моряка": "Не хочу проживать вдовою, за морщиной растить морщину, а хочу быть бабой живою и живого любить мужчину..." Могу засвидетельствовать, что почти у всех моряков какие-то конфликты, раздоры с женами. Это жизнь! Люди не должны жить врозь. Нас воспитывали, что длительное плавание, экспедиция - это романтика, что любовь должна укрепляться разлукой, что ее надо проверять. Любовь не надо проверять! Это все вранье, идиоты выдумали. Люди, которые любят друг друга, должны спать вместе, быть вместе каждую минуту, чтобы не вклинился кто-то третий. Молодость коротка, да и жизнь тоже. Человек, который отрывает от любимой женщины часть своей жизни, не должен рассчитывать на то, что она будет его ждать. Жизнь гораздо прозаичнее и грубее, чем наши детские представления, да и те ханжеские, что воспитывались в сталинское время.
   - Значит, у вас есть рецепт крепкой семьи?
   - Для того чтобы семья была крепкой, надо стараться не расставаться. Очень важна психологическая взаимосвязь. О сексуальной даже и не говорю. Причем со временем психологическая совместимость выходит на первый план. Жить вместе, не стреляя друг в друга.
   - Мудрость приходит с годами. Ошибаться в молодости естественно. Но каждый помнит свои раны. Любой женщине, к примеру, обидно, если муж забудет встретить ее из роддома.
   - Я как раз находился в экспедиции. Как-то вернулся, а сын меня не узнал, потому что приехал с бородой. С первой женой отношения начали разлаживаться именно оттого, что меня не было! Со второй проще. А в молодости я постоянно отсутствовал. С этой точки зрения у меня вредная специальность, но молоко за вредность не дают. Хорошо, что профессия дает возможность посмотреть мир. Но есть и другая сторона, связанная с повышенным семейно-сердечным травматизмом.
   - Но тем не менее, именно благодаря этим скитаниям вы стали бардом. Кто ваши учителя?
   - Музыке никто не учил. До сих пор не знаю нотную грамоту. Но как определили, у меня абсолютный слух. Меня собирались отдать в музыкальную школу. Родители собрали деньги, положили на книжку - собирали купить пианино. Но началась война, блокада. В 1944 году эти деньги со сберкнижки выдали, и их хватило на то, чтобы купить на базаре ровно десяток яиц. Поэтому я не могу сказать, что мое музыкальное образование не стоило выеденного яйца. Смешно. Я являюсь автором более двухсот песен, с оригинальными мелодиями. Композитор, не умеющий прочитать свои произведения по нотам! С появлением магнитофонов все упростилось: я спою, кто-то запишет. На гитаре я играю очень плохо.
   - Что вам легче: написать стихи или услышать звучание?
   - И то, и другое трудно. В юности мне казалось, что сочинить мелодию ничего не стоит, а вот со стихами сложнее. Сейчас у меня с мелодиями начался кризис. Легче придумать строчку.
   - Может, выработали свой ресурс? Нельзя же сочинять бесконечно. Как, кстати, происходит этот процесс?
   - Какая-то стихотворная строчка начинает крутиться в голове, а потом напевается. Позже оказывается, что это то, что надо. Если запоминается - это то. Неудачное забываю. Все очень просто.
   - Некоторые очень любят в процессе работы употреблять допинг.
   - Допингов нет. Более того, все, что написал, никогда не смог бы сочинить в пьяном виде. На меня алкоголь не действует тонизирующе. Если днем доклад, вечером большое выступление - могу ощутить потребность выпить одну рюмку, после всего стресс снять. И только для этого. В процессе работы никогда не подбадривал себя ни вином, ни другими напитками. У меня в жизни хватало впечатлений. Я пятнадцать раз погружался в океан на большие глубины, горел в тайге, побывал в Антарктиде, на Северном полюсе. Мне повезло с работой в этом плане: нет нужды искать потрясений! Я люблю чувство страха, испытываю азарт. Мне всегда интересно: а как я буду себя вести?
   - И что вы делаете, если ведете себя не так, как считаете нужным?
   - Стараюсь искоренить в себе то, что не понравилось. Знаю, почему поступил так, а не иначе. Но самокопания у меня нет. Лишен привычки русской интеллигенции искать в себе первопричину всех бед.
   - Но тайга-то загорелась не по вашей вине.
   - Пошел один по маршруту, попал в горящий лес и заблудился.
   - Страшно было?
   - А как вы думаете? Конечно страшно: не знаешь куда идти, начинаешь задыхаться и паниковать. Но, как видите, ничего, вышел.
   - Какой же отдых вам по душе?
   - На море. Хотя это редко удается. Но когда лежу неподвижный на пляже, что-то сочиняю, дорабатываю.
   - Сейчас наука почти не финансируется. Почему вы до сих пор не ушли из своего института?
   - Я люблю свою специальность и потом, ничего другого делать не умею. Мне интересно то, чем занимаюсь, я дорожу своим статусом профессора, российского ученого. Ни за какие коврижки не намерен менять свою принадлежность к российской интеллигенции. Моя зарплата - 65 долларов, плюс двести-триста рублей президентской стипендии, выдающимся ученым России, я вхожу в этот список. Основной доход, конечно же, приносят выступления.
   - Вы один из основоположников авторской песни. У кого все-таки учились? У французских шансонье?
   - У безвестных авторов песен, услышанных в тайге и тундре. Это песни зековского фольклора. В подражание этому бесхитростному фольклору рецидивистов и начал писать. В тайге французских шансонье не водилось.