Закулисье

Провинциальные подмостки

   Сейчас повсюду, куда ни глянь, все пишут о "звездах". Столичных. Определение "артист столичного театра" - это вроде бы как знак качества. Столичный - значит, лучший. Соответственно провинциальный - "второсортный". Так ли это? Или все мы питаемся мифами, порожденными поп-культурой?

   Молодежь, мечтающая об артистической карьере, редко задумывается о высоком смысле искусства, зато она хорошо наслышана о заграничных фестивалях и "светских тусовках" столичных "звезд". И разумеется, слава! Эдак идешь ты по улице, а за спиной шепот: "Смотрите: Узнаете? Да-да, тот самый:" А еще поклонницы, журналисты в очереди стоят за интервью, и можно сколь угодно умничать, кокетничать, приоткрывая "тайны" и "секреты" закулисья. Вот это жизнь!
   Конечно же, грезящая о славе юность мыслит себя только столичной "звездой". И хочется "все сразу". Однако, к примеру, легендарная Фаина Раневская только в 1931 году попала в Москву, в театр Таирова, а до этого пятнадцать лет скиталась по окраинам страны: Керчь, Баку, Смоленск, Гомель, Архангельск. Глухая провинция! Или великий, как он сам себя называл, Иннокентий Смоктуновский. В 1945 году - студия Красноярского театра, потом - театры Норильска, Махачкалы, Сталинграда. Только в 1956 году режиссер знаменитого БДТ Георгий Товстоногов пригласил Смоктуновского в Ленинград, столичный город. Прежде - одиннадцать лет на периферии.
   Но, скажут, эти примеры как раз подтверждают, что именно в столице талант себя и проявляет. А тот, кто остается в провинции, считай, неудачник. Однако Владимир Гусев полагает иначе. Гусев как раз наоборот: трудился в хорошем столичном театре, причем на ведущих ролях. А потом взял и уехал из столицы. В провинциальный Ярославль, потому что, как он говорит, в Москве ему "творчества не хватало".
   С Гусевым три года назад меня познакомил Юрий Ваксман, актер и бизнесмен, человек безумной фантазии, устроивший публичные похороны тщеславию и глупости. Потом мы перезванивались, бывая в Ярославле, я обязательно заглядывал к нему. И постепенно крепла мысль: надо рассказать о провинциальном театре, о людях, которые в нем трудятся. И вот я снова в Ярославле.
   Тут надо сказать, что жизнеописание наших героев не только отражает нашу новейшую историю, но и раскрывает суть самого явления, которое мы называем "провинциальный актер". Хотя, с другой стороны, Ярославский камерный театр - явление не вполне типичное. Впрочем, судите сами.
   Когда-то Ваксман мне признался: "Семь лет я не занимался профессией, но актерство для меня как наркотик. Я хоть и не курю, но хорошо курильщиков понимаю. Тянет, и ничего с этим не поделаешь". И верно, окончив Воронежский театральный институт, Юрий Ваксман выбрал ярославский ТЮЗ. Играл, лицедействовал. А потом - не первым и не последним из собратьев по цеху - подался в бизнес. То есть порвал, казалось бы, с искусством. И я хорошо понимаю это его решение.
   На свете есть великое множество профессий, но только от двух люди ждут "высокого горения души" - актерской и учительской. Есть и еще одно сходство: оскорбительная нищета. О мизерных зарплатах учителей пишут и говорят много. Об актерах же нам известно (как тем юным наивным созданиям), что они "купаются в деньгах", нам рассказывают о роскошных дворцах "звезд", о любовных приключениях и скандальных разводах. Что и говорить, завидно яркая жизнь.
   А Ваксман не любитель скандалов, он был и остается отменным семьянином. Конечно, актер - профессия публичная, без "имени", без известности актеру жить психологически трудно. И, добавим, бедно. Вы не поверите, но актер государственного театра имеет зарплату по той же единой тарифной сетке, что и все остальные бюджетники, а именно от 9-го разряда до самого верхнего. Верхний же - 3200 рублей (прописью: три тысячи двести рублей 00 копеек). Хоть ты с "кушать подано" два раза в месяц на сцену выходишь, хоть Чацкого, хоть принца Датского каждую неделю играешь - все едино. Ну, еще за выслугу положено, как всем: проработал более пятнадцати лет - получи прибавку в 40%. То есть максимум тысячи полторы. За звание "Заслуженный артист России" еще четверть ставки. А вы думали, сколько? Сто тысяч? Нет, в государственном театре актеру больше, чем тысяч на пять-шесть в месяц, рассчитывать не приходится. Зато "гори душой" - сколько можешь.
   А на руках семья, детки - Маша и Миша. Их кормить-одевать нужно, и голодный ребенок вряд ли станет слушать папины рассуждения о "великом искусстве". Потому сначала папа Ваксман в Ярославле бар открыл, потом уехал на Кипр, где тоже стал владельцем бара. В котором сам и за стойкой стоял, и посуду мыл, и полы... Затем в Израиль перебрался, там новое дело затеял. А потом не выдержал - и вернулся в Россию. Тогда-то в центре Ярославля - из полуразрушенного сапожного цеха - возникло кафе "Актер". А через полтора года именно в нем родился Камерный театр - Юрий Ваксман вернулся в свою "наркотическую" профессию. Но теперь он не только актер, но и продюсер.
   Мы сидим в кафе "Актер", которое на самом деле ресторан, я пытаюсь вести разговор, но толком поговорить не удается. Все время подходят люди, о чем-то сообщают, что-то спрашивают. Вот кто-то за что-то начинает извиняться, и вдруг Ваксман "взрывается": лицо его наливается кровью, он вскакивает, кричит, машет руками. Неожиданно он замолкает, садится и упирается взглядом в стол. Возникает пауза. В тишине раздается голос "провинившегося":
   - Ну - сыграл. Ах, сыграл:
   Ваксман поднимает лицо, глаза его смеются:
   - Что, заметно?
   Тот только плечами пожимает. Окружающие смеются. А я ничего не понял: то ли шутка такая, то ли Ваксман "разминался", чтобы форму не терять. Или у них, актеров, обычаи такие и все они - с сумасшедшинкой? Похоже на то, взять хотя бы историю рождения Ярославского камерного театра. Дело было так. Ваксман с Гусевым решили поставить и сыграть пьесу прямо здесь, в кафе. Своей безумной идеей они увлекли режиссера Владимира Воронцова. А он им сделал сюрприз: предложил пьесу американского драматурга Питера Суита "Интервью". В России пьесу до того никто не ставил: всего две мужских роли, всего одно действие, практически никакого "экшена". В общем, рискованное, если не провальное, предприятие. Но здесь-то играть придется для своих.
   Затея удалась. А через год в Москве, на театральном фестивале имени Смоктуновского, собрались только "столичные" труппы (Москва, Санкт-Петербург, Киев, Минск). Наши "провинциалы" выступали вне конкурса. И - неожиданность - спектакль "Интервью" собрал призы сразу в четырех номинациях: лучший спектакль, лучшая режиссура и обе роли.
   После спектакля дочь Ефремова сказала: "Вот о таком театре мечтал Олег Николаевич".
   - Мы стараемся хранить традиции русского психологического театра, - с достоинством произносит Ваксман. - Спектакль как книга, должен задавать вопросы. А ответы зритель ищет в себе самом.
   Вступает Гусев:
   - Когда-то Олег Николаевич Ефремов сказал: "Нет театров столичных и провинциальных - перед искусством все равны". Помнится, мы первый раз приехали на гастроли в Питер, а нам - этак высокомерно: "У нас театр высокого уровня". А потом: "Приезжайте еще". Профессиональный уровень актера - как я это понимаю - в том, что зритель забывает, что он на спектакле, он начинает переживать так, будто перед ним разворачиваются события реальной жизни. Знаешь, какая для нас самая высокая оценка? - Он оживляется. - Думаешь, овации? Нет! Спектакль кончился и - тишина. Никто не встает, не спешит в гардероб. Все сидят и молчат - минуту, другую. Это потом аплодисменты, а самое главное - вот это оцепенение, когда от переживаний люди в себя прийти не могут. Или, скажем, выходят из зала и болтают: "Ты сейчас куда?.. А я пойду:" Значит - мимо. А если идет из театра толпа и никто ни с кем разговаривать не хочет... Идет человек и плачет, в платок сморкается и не стыдится слез. Вот так:
   Владимир достал из кармана платок и показал, как человек переживает.
   - Очень натурально, - заметил я.
   - Верно? - обрадовался Гусев.
   Видно, они и вправду не могут не лицедействовать на каждом шагу. Военный человек склонен приказывать, учитель все время пытается наставлять, актер - "представлять". Специфика профессии.
   Их театр называется "камерный", то есть, по определению, он невелик и потому - для небольшого круга зрителей. У маленького театра - свои проблемы. Например, выбор пьес. Тут надо сказать, что наши герои очень гордятся тем, что в репертуаре театра целых шесть спектаклей. "И за пять из них мы можем не краснеть", - говорит Ваксман. Но в театре всего семь актеров, и значит, пьесы с большим количеством действующих лиц не для этой труппы. Ваксман разводит руками:
   - Наращивать труппу у нас нет средств. И мы играем без второго состава.
   Напомню, Ярославский камерный - единственный в стране по-настоящему частный театр. Чем Ваксман, хоть и старается скрывать, страшно гордится.
   - Мне стыдно на театр деньги просить, когда вокруг столько бедных людей, - вздыхает он. Но тут же оживляется: - Ты скажи, может ли какой-нибудь бизнесмен средней руки содержать свой театр? То-то. А нашему - шестой год идет. Нам, конечно, мэрия помогает - не деньгами, так в бизнесе. И здание для театра нам бесплатно выделили.
   Я был в этом здании. Прежде в нем располагался кинотеатр, а до революции - "Дом общества взаимного вспоможения частному служебному труду", как значится на мемориальной доске. Согласитесь, символично - умеет все-таки история мостики между прошлым и настоящим перекидывать.
   В театр я пришел, чтобы увидеть "кухню", там в это время проходила репетиция. Для свежего глаза выглядела она забавно: хореограф, маленькая изящная женщина, выстроив артистов в ряд, учила их танцевальным движениям. Актеры - кто ловко, кто неуклюже - повторяли. Я присматривался, пытаясь угадать, что за шедевр творится на этот раз. И вдруг услыхал: "У нас же две Бабы-яги!" Это еще что такое?
   - Готовим детскую сказку к школьным каникулам, - Ваксман будто бы даже стесняется. - Надо же деньги зарабатывать.
   Но понятно, что только со сборов театру не прожить. Никакому. Потому Ярославский камерный "кормится" кроме сборов с бизнеса Юрия Ваксмана.
   - Ресторан прежде всего, потом еще сеть блинных: Не так давно запустили новое дело: куры-гриль - готовим и "Газелями" по городу развозим - продаем. Все это дает процентов семьдесят театрального бюджета.
   А каковы здесь зарплаты? В отличие от государственных театров, в Ярославском камерном оплата актерского труда сдельная. Есть оклад, а к нему доплаты - за каждый спектакль.
   - И сколько выходит?
   - На руки - тысяч десять-двенадцать в месяц.
   В месяц они играют 16-20 спектаклей. Кто знает театральное дело, подтвердит - это много.
   - Юра, неужели возможно вот так - и каждый раз "на полном накале"?
   - Конечно, "накатанный" спектакль всегда имеет свои "крючки", и каждый актер в своей роли их знает. Ему известно, что на эту реплику обязательно будут смеяться, здесь - возникнет возмущение. А здесь удивление. Все реакции зрителей "просчитаны", ожидаемы, так что игра уже - дело техники. Но так, - продолжил Ваксман, - исчезает творчество и рождается халтура. Мы стараемся к себе ее не пускать.
   - Как, по-твоему, антреприза - это халтура?
   - Не обязательно. Нет ничего плохого в том, что собрались люди, сделали спектакль и "гонят" его изо дня в день - стационарно или разъезжая "по городам и весям". Но антрепризы строятся на "именах". Только вот: играл актер, приобрел имя - теперь оно идет впереди человека. Но бывает, что человек начинает на своем имени спотыкаться. Так и рождается халтура.
   Актеры, как собаки, сразу чувствуют: хороший спектакль. А другой раз - не устраивает. Но в антрепризе актер за спектакль имеет столько, сколько в родном театре за месяц. Можно ли людей за это порицать?
   Что ж, пришло время поговорить об "имени", то есть об актерской популярности. Как она приходит к актеру? Актер Алексей Дикий стал пятикратным лауреатом Сталинской премии за роли вождя, сыгранные в нескольких фильмах. К Смоктуновскому известность пришла в 1961 году с фильмом Михаила Ромма "Девять дней одного года". И Раневской известность принесло кино: в 1939 году вышел фильм "Подкидыш", фраза из которого "Муля! Не нервируй меня!" преследовала актрису потом всю жизнь. Известно, что даже Брежнев, вручая Раневской в Кремле правительственную награду, не удержался и процитировал: "Муля:" Актриса была шокирована бестактностью генсека.
   В общем, "имя" актеру делает кино. Хотя это было прежде, а сейчас - сериалы. Сергей Безруков и прежде был талантливым актером, но только после "Бригады" стал знаменитостью. Дмитрий Дюжев снялся не в одном фильме, но тоже именно "Бригада" сделала ему "имя". Хотя есть еще одно обстоятельство, называется "фактура". Лучший пример здесь - актер Андрей Файт. Этот прекрасный мастер начал сниматься еще в немом кино и снимался до 1976 года. В том числе в таких прекрасных фильмах, как "Бриллиантовая рука", "Волшебная лампа Аладдина", "Королевство кривых зеркал". Но многие сверстники Файта давно получили звания "заслуженный", "народный", а он дождался звания только в 1976 году, буквально перед самой своей смертью. Потому что у него были маленькие роли и играл он исключительно негодяев и мерзавцев - внешность, фактура такая. Вот вам и столичный актер!
   Как-то в том же кафе "Актер" я случайно услышал: "Ты что! Она ведь уже старая, ей только характерные роли играть". То есть не все подряд, а только определенные характеры. Дело не только в возрасте - внешность заставляет. И о себе Гусев говорит: "Мы с Юрой - характерные актеры". В театре актер еще имеет определенную свободу, а в фильм (тем более в сериал) режиссер подбирает актеров по внешности. Тут несущественно, "столичный" ты или "провинциальный", но характерная роль редко бывает на переднем плане. Впрочем, как сказал еще Станиславский, "не бывает маленьких ролей, бывают маленькие актеры".
   За последние годы Гусев с Ваксманом снялись каждый в двух десятках фильмов и сериалов. В том числе: "Боец", "Искушение Титаника", "Порода", "Русское", "Мусорщик", "Рагин" (по Чехову), "Олигарх" Павла Лунгина, "Всадник по имени Смерть" Карена Шахназарова. На днях начался сериал "Охота на изюбря", скоро выйдет "Есенин" (с Безруковым в главной роли) - в них тоже снимались наши герои. Кстати, "Есенин" снимался в Ярославле, и одна из сцен - в том самом кафе "Актер".
   Это для нас особенно интересно. Помните, мы говорили об актерских заработках? Так вот, за день съемки в сериале (в эпизоде) актер получает в три-пять раз больше, чем в гостеатре за месяц. И предприимчивый Ваксман так поставил дело, что теперь его "команда" принимает все съемочные группы, что появляются в Ярославле. Помогают организовать съемки, решают проблемы с гостиницей, а с питанием у гостей проблем не бывает, кафе "Актер" всегда к их услугам. А еще актеры Ярославского камерного имеют возможность приработать на съемках. Но не только - так они еще и "засвечиваются". И мало-помалу "раскручиваются".
   Наконец, последний штрих к портрету театра и его продюсера. Помните, он сказал, что только 70% театральных расходов покрываются бизнесом. А остальные?
   - Я не беден, хотя и не миллионер. Иной раз - стыдно сказать - домой буквально копейки приношу. Жить приходится на заработки жены, она у меня дизайнер. Дело в том, что, к примеру, на постановку одного только спектакля нужно потратить сорок тысяч долларов. Так что почти все мои "съемочные" тоже уходят в театр.
   :В Москву я возвращался на машине Виктора Высоцкого, он - правая рука Ваксмана. В попутчики я набился не ради экономии - мне хотелось подольше побыть рядом с моими новыми товарищами. Они едут каждый по своим делам: Гусев - на съемку, Ваксман - получать деньги за уже отыгранные эпизоды, Левченко - на пробы. Они болтали о том о сем, и тут до меня донеслось:
   - Гусев, ты скоро в Москву собираешься переезжать?
   - Нет, не собираюсь вообще. Я не думаю, что найду тот театр, который меня устроил бы.
   Вот такая в человеке гордость живет, таково его понимание себя и жизни. Что ни говорите, а чувство провинциальности, "второсортности" рождается в человеке из неуверенности в себе. Провинциальность - это узость взглядов, примитивность вкусов и мышления вообще. К географии все это отношения не имеет. Можно жить в столице и оставаться сугубым провинциалом. А можно жить в Ярославле и чувствовать, что "все краски жизни" - для тебя.