Закулисье

Шпаги звон, как звон бокалов...

   Заглянем в "святая святых" театра - за кулисы. Пройдем по костюмерным и пастижерным цехам, заглянем в гримерные к известным артистам.

   Если вы всерьез полагаете, что актер - главное действующее лицо в театре, это значит, что вы о театре ничего не знаете. Пусть простят меня великие и знаменитые, а также те, у кого лавры славы еще впереди, но вам, мои дорогие и любимые артисты, достаются самые сливки - слезы и смех зрителей, а также их благодарные аплодисменты и букеты цветов. Но ведь вы-то, как никто другой, прекрасно знаете, что без гримеров, бутафоров, декораторов, монтировщиков, реквизиторов - спектакля нет и быть не может. Я имею в виду нормального полноценного спектакля - с декорациями, костюмами и реквизитом.
   Сегодня речь о них - людях невидимого театрального фронта, от которых целиком и полностью зависит жизнь актера. На сцене, имеется в виду. На время спектакля они становятся тенью актера. А в смысле ловкости иногда и превосходят последнего. Попробуй-ка в считанные секунды переодеть актрису в полной темноте. Переодеть так, чтобы ничего не напутать, чтобы платье надеть не задом наперед, чтобы все петельки и крючочки были застегнуты. А как вам - "зарядить" реквизит тоже в полной темноте в считанные секунды, да еще так, чтобы тебя не увидел зритель. Думаете, это все выдумки? Ничего подобного. Все это чистая правда. И люди театра поистине виртуозы своего дела. И служат здесь только преданно любящие театр, другие просто не приживаются. За свою работу они получают сущие гроши, но служат театру не менее неистово, чем народные и благородные актеры. А все вместе они делают одно дело - играют спектакль, чтобы мы, зрители, могли плакать и хохотать до слез.

   Все служители театра безумно любят своих актеров, готовы глотку перегрызть тому, кто отзывается о них плохо. Из-за безумной любви иногда происходят и розыгрыши. Чтобы не было скучно. И на сцене, и за кулисами. Как правило, шутки и розыгрыши весьма безобидны.

   В Театре сатиры к шуткам и розыгрышам всегда относились с большим уважением. Считалось, что рассмешить партнера по сцене - святое дело. В этом преуспел Михаил Михайлович Державин. В спектакле "У времени в плену" Державин играл белого офицера. Так вот, за все время существования этого спектакля актер умудрился сменить 80(!) гримов. Как вы сами догадались, не без помощи гримера. Количество слов в роли Державина было минимальным, и актер сам додумывал характер своего персонажа. То он у него был китайцем, то индусом. Державин выходил на сцену всегда разным, к великому ужасу своих партнеров. То он приклеивал огромный нос, то оттопыривал уши, то делал руки волосатыми. И все это делал ради того, чтобы рассмешить Андрея Миронова. А спектакль, надо заметить, был драматический, по пьесе Всеволода Вишневского. Однажды Андрей Миронов даже пригрозил, что пожалуется Плучеку. И тогда Державин в следующем спектакле вышел на сцену с огромной лысиной. И когда к нему по ходу спектакля подошел Миронов, Державин снял фуражку и промокнул носовым платком лысину. Спектакль только чудом не был сорван.

   Алиса Фрейндлих очень любит, чтобы на ее гримировальном столике баночки и тюбики, а также кисточки и пуховки стояли и лежали только в одном ей ведомом порядке. Гримеры, которые с ней работают, прекрасно это знают и стараются не огорчать любимую актрису. Алиса Бруновна с большой осторожностью относится к гриму - так ее учили в мастерской Бориса Зоона, где она занималась, будучи студенткой Ленинградского театрального института. Актриса совершенно справедливо считает, что настоящее актерское мастерство заключается в том, чтобы добиться максимального сходства со своим персонажем без всякой косметики. Так было на съемках фильма "Служебный роман" - ни о каких нашлепках и других всевозможных ухищрениях гримеров не было речи. Лицо актрисы и волосы - настоящие. А то, что мы видим на экране (до превращения "мымры" в принцессу) - это мастерство гениальной актрисы. То же самое было и на съемках фильма "Тайна Снежной королевы". Актриса практически не подпускала к себе гримеров, а те, бедняжки, просто с ума сходили. Потому что они отвечали за "ледяной" холод в ее глазах и из последних сил придумывали, как его добиться. То пудру предлагали положить на ресницы, то подвести глаза блестящим карандашом. Но актриса, вместо длительных процедур перед зеркалом, часами смотрела на лед. Как ей удалось сделать "ледяной" холод в глазах - тайна за семью печатями. Гримеры в один голос утверждают, что они тут ни при чем.
   Лично я всегда удивлялась виртуозности, с которой гримеры и костюмеры, а также реквизиторы проделывают свои манипуляции. Однажды я нагло напросилась к своей приятельнице, которая в то время работала реквизитором в Театре тогда еще Советской Армии, в помощницы. Она меня сразу предупредила, что "заряжать" реквизит перед спектаклем возьмет с удовольствием, а во время - фигушки. Потому что я не знаю, сколько шагов от правой кулисы до стола. Ну, думаю, подружка-то совсем умом тронулась, шаги какие-то считает. Ладно, думаю, хоть перед спектаклем поучаствую. Со всей журналистской прямотой заявляю, что запуталась я практически мгновенно, потому как неподготовленному человеку разобраться в реквизите практически невозможно. На мой взгляд, все фужеры были одинаковые, и какая разница, какие из них ставить на стол. То же самое со шпагами. Не говоря уже о бижутерии. Какая разница, опять-таки на мой тупой взгляд, что будет на шее актрисы, которая играет даму с камелиями или Гурмыжскую в пьесе Островского "Лес". Как выяснилось, разница очень большая. И бижутерия подбирается не менее тщательно, нежели шпаги или фужеры.
   Реквизиторы, костюмеры, гримеры уверены в том, что актеры имеют полное право капризничать, и именно потому, что они Актеры. Хотя капризы капризам рознь. И "глупые", а тем более "наглые", капризы, типа я актриса, а ты никто, ни в каком театре не приветствуются. Как правило, чем известнее актер или актриса, тем меньше он, она капризничают. Те, кто работает с актерами, прекрасно знают, когда можно тревожить артиста, а когда лучше этого не делать. Например, в "Ленкоме" все знают, что Леонид Сергеевич Броневой не терпит суеты вокруг себя перед выходом на сцену. И его оставляют в покое. Потому что прекрасно знают, в гневе он непримирим. Не стоит спорить перед спектаклем и с Людмилой Ивановной Касаткиной. А после - пожалуйста. Весьма забавный эпизод произошел с моей приятельницей, той самой, которая работала реквизитором в Театре Советской Армии. Однажды она, как всегда, собирала реквизит после спектакля. Касаткина отдала ей всю театральную бижутерию, но одно кольцо с пальца не сняла.
   - Людмила Ивановна, кольцо-то отдайте, - робко начала приятельница.
   - Это мое кольцо.
   - Нет, реквизиторское.
   - Говорю тебе, мое.
   - А я вам, что реквизиторское.
   Спорили две женщины, одна из которых народная артистка Советского Союза, довольно долго, приятельница с минуты на минуту ждала уже не возвращения кольца, а запущенного увесистого предмета в ее сторону (кто же спорит с примадонной). Но в итоге кольцо она все-таки получила. Каков же был ее ужас, когда она, раскладывая реквизит по коробочкам, в одной из них обнаружила точно такое же кольцо, только реквизиторское. Хорошо, что на следующий день у Касаткиной вновь был спектакль.
   - Людмила Ивановна, ради Бога, простите.
   - Ничего девочка, все правильно. Это я виновата, что тебя не предупредила.
   Так разрешился инцидент с двумя кольцами.
   Как утверждают знающие люди, и я им верю на все сто, в театре могут работать только те, кто очень любит актеров. Сцену, театр и все, что с ним связано. Другие в стенах театра долго не задерживаются. Остальные же, несмотря на наше сумбурное время, на переоценку ценностей и нищенские зарплаты, служат искусству. И замечу - не менее неистово, чем много лет назад.